Архив за месяц: Апрель 2009

В Екатеринбурге пропала молодая женщина.

В Екатеринбурге пропала молодая женщина — 30-летняя Наталья Сергеевна Боханцева. В последний раз Наталью видели 22 апреля в районе 40-й больницы на улице Волгоградская, 182.

«Наталья проживает на улице Викулова. В среду, 22 апреля она направилась в свою квартиру на улице Волгоградская, чтобы приготовить комнату для квартиросъемщиков. Около 15:00 Наталья позвонила мужу и попросила забрать дочку из садика. Когда мы звонили ей около пяти часов вечера, абонент был недоступен», — рассказала мама Натальи Боханцевой.

Приметы Натальи: рост 176 см, худощавая, волосы русые, слегка вьющиеся, глаза зеленовато-голубые, в ушах золотые сережки с ониксом. Одета в короткий светло-серый плащ и темно-синие джинсы.

Если кто-нибудь видел или что-то знает о местонахождении Натальи, позвоните родственникам по телефонам: 8-912-66-83-458 или 246-66-28.

Привет Туле и блохам!

В Японии проходит выставка самых мощных изобретений человечества в стиле Hi-Tech. Небольшой стенд, у которого столпилось ну очень много народу. Под стеклом — процессоры, вроде обычные на вид, но… просто-таки миниатюрные — от 1 квадратного см и ниже…
По ходу событий выявилось 2 лидера — японцы и американцы.

Поелику опять пошла волна….

Чем же так привлекательны домашние роды?

Во-первых, приватность. Лежите вы себе на своей кровати, на минуточку без трусов, рожаете и совершенно не боитесь, что вот-вот распахнется дверь и в комнату войдет группа совершенно незнакомых вам товарищей : профессоров, докторов, студентов, практикантов, корреспондентов местных газет, продавцов крема от растяжек и еще черт знает кого , и начнет обсуждать ваши роды, цокая при этом языком и углубляясь в такие дебри клинического акушерства, от которых вас тут же начнет подташнивать.

Во-вторых, ваша личная ,персональная акушерка, которая знает вас чуть ли не со времени зачатия и которая ведет только ваши роды и ничем иным больше в данный промежуток времени не занимается. Акушерка может оказаться черезчур болтливой, но от этого, к сожалению, никто не застрахован.

В третьих, дома всегда в наличии любящий муж , готовый по первому движению ваших бровей наполнять теплые ванны, подавать воду со льдом, массировать спину и ходить белочкой. После родов, никто, кстати, в отличие от больницы, не выгонит вашего мужа из спальни сразу же после наступления тихого часа, потому что «другие тети тоже хочут спать, а он, видите ли, громко сопит ». Также, обычно имеется свекровь, плетущая теплые носки маленькому и, иногда, свекр, печатающий в соседней комнате деньги на покупку детской кроватки.

В четвертых, рожая дома вы избегаете всяких врачебных вмешательств. Разного рода капельницы, венфлоны, катетеры, эпидуралы, анализы крови, уколы в попу, в писю и прочие части тела – это не для домашних родов. Все очень натурально, естественно и хорошо.

В пятых – на минимум сведен риск заполучить госпитальную инфекцию, типа метицилин резистентного стафилококка или , к примеру, клостридию дифицилле. Конечно, чтобы риск был действительно минимальным, срач дома, где вы собираетесь рожать, нужно мало-помалу прибрать.

Риск домашних родов.

Вот тут, кстати, не так все радужно. Риск серьезных неприятностей на порядок выше, если вы собрались рожать дома своего первого ребенка. Или пятого-шестого.
Первая причина проста – ваш таз, который в свое время в нужный момент вас не подвел и таки помог вам забеременнеть, может оказаться слишком маленьким для естественных родов. Отсюда различные неправильные вставления головки, затяжные обструктивные роды и как следствие – страдания плода, атония матки и прочие страшные страшилки. К сожалению, в настоящее время нет адекватных методов оценки таза, которые могли бы позволить предугадать исход родов. Измерение попы Штангенциркулем не работает.

В госпитале, где рожениц осматривают каждые 2-4 часа и сердцебиение плода мониторится кардиотокографом, такие ситуации быстро распознаются и адекватно решаются. В условиях же домашних родов решение о том , что игры закончились и пора ехать в больницу, принимается своевременно далеко не всегда, даже не смотря на высокую квалификацию акушерки.

Вторая причина – возраст роженицы. Мы все знаем что после 35 роды даже у совершенно здоровых женщин протекают с большим риском осложнений по сравнению с более молодыми тетеньками. После 35, я бы лично с родами на дому не рисковал. (До 20, кстати тоже).

Третья причина – медицинские осложнения во время беременности. Если во время беременности у вас случились осложнения общемедицинского плана ,такие как сахарный диабет, высокое давление, ожирение, заболевания щитовидной железы, заболевания сердца , тромбоз глубоких вен и многие многие другие , рожать дома может быть очень рискованно. Может быть даже опасно для жизни. И даже можете не успеть скорую вызвать.

Четвертая причина – акушерские осложнения. Сюда относятся любые кровотечения во время беременности , маленький плод (задержка внутриутробного развития), недостаточность плаценты, пре-эклампсия, многоплодная беременность (двойня и более), преждевременные роды, переношенная беременность (более 42 недель) тазовое и поперечное предлежания, предлежание плаценты и многие многие другие осложнения. В этом случае домашние роды могут нести в себе суровый и реальный риск для жизни и здоровья как для матери, так и для плода.

Пятая причина – трагическая случайность. У абсолютно здоровой молодой и красивой женщины с абсолютно нормальной беременностью есть риск умереть от кровотечения во время родов или сразу же после них. Риск массивного акушерского кровотечения в Англии – 2%. В России , я думаю, примерно так же или немного больше. Каждое такое кровотечение несет в себе смертельный риск для матери в 3% случаев.

Массивные акушерские кровотечения ежегодно уносят 127.000 жизней в мире. Массивное акушерское кровотечение это страшно, даже когда ты находишься в лучшем госпитале Великобритании и тебя лечат лучшие в мире акушеры. Массивное продолжающееся акушерское кровотечение дома – это почти всегда финиш. Не успевает скорая довезти. Это,пожалуй, мой самый главный аргумент против домашних родов. Риск внезапного страдания плода во время родов , требующего немедленного кесарева сечения случается в трех случаях на каждые 100 родов. При критическом падении сердцебиения у плода в запасе максимум 20-30 минут. Решайте сами – где вы хотите находиться в это время – в коридоре по пути в кесарскую операционную или в пробке на Пикадилли.

Это — не малаховы из телевизора. Это практикующий врач-гинеколог, как раз.

Просьба есть :)

Друзья, я редко прошу проголосовать в конкурсах, да?

Но сейчас именно такой случай :)

Просьба есть: сходите на конкурс, и проголосуйте за номер 12, pheonae, очаровательного доктора и просто хорошего человека Таню.

Нет, натурально, если кто-то больше приглянётся — я не обижусь :) Собственно просьба в том, чтобы сходить туда и проголосовать за наиболее достойную, имея в голове, что Таня pheonae лично мне представляется наиболее достойной из представленных :))

Избаловал хирургов научно технический прогресс (с)

- Холедохоскопа у нас нет! Шовный материал — говно! Льют физраствор, а альбумина не дают! Ампициллином разве тут делу поможешь?! Анестезиолог больного плохо расслабил — невозможно работать! Все уроды, кроме я! — такое частенько слышится из уст маститых и не очень работников скальпеля и иглодержателя, потерпевших фиаско на профессиональной почве.
Тож верно, канеш.
Но вот ведь были в свое время мастодонты от хирургии, которые из ничего творили чудеса… Эт вам не желчный пузырь фиброскопом через жопу выковырять..

Расскажу-ка я одну историю…

Федеральные каналы отказались транслировать социальную рекламу, подготовленную ГАИ-ГИБДД

Эти ролики показались им «слишком жестокими», по информации «Времени Новостей».

Твою мать, удоды черепановые, а то, что на дорогах происходит — не жестоко, блядь????!!!!! Вы скорочей спросите, гаишников — каково им трупы разгребать!
Нет же, надо жопу прикрыть. Суки.

Огромная просьба: распостранить ссылку на пост katoga. Чем больше народу таки увидит эти клипы — тем больше шансов на выживание на дороге.

http://katoga.livejournal.com/688479.html

Региональные каналы, к слову, крутят и не жужжат.

P.S. Слов нет. «Бляди, сэр» &copy

…..

Олег Врайтов

— Сволочи проклятые! – звучит мне в спину. – «Скорая», называется! Толк от вас какой? Никакого! Три часа едете, два раза сдохнуть можно, пока вас дождешься, а лечить толком не лечите!
Голос разгневанной бабки эхом разносится по подъезду. Я спускаюсь вниз, в машину, держа в руке терапевтическую сумку. Господи, скорее бы конец смены…
— На кой черт вообще такая «Скорая» нужна? – беснуется в дверях невидимая старушенция. – Только деньги народные прожираете, гады проклятые! Чтоб вы все сгинули!!
Молчу, не отругиваюсь в ответ. Бабку Михееву знают все, она пожилая наркоманка, зазубрившая симптоматику стенокардии и у всех бригад требующая трамал или промедол. В три часа ночи я не нашел в себе сил кивать в такт ее бредням, тем паче – снимать ЭКГ и искать в ее пульсе признаки нарушения ритма и мифических экстрасистол. Вот и получаю свою порцию проклятий.
Вернувшись на подстанцию, я поднимаюсь в комнату отдыха. Валюсь на кушетку. Отключаюсь.

И был мне сон.

Станция пуста. Солнце, вставшее за домами на улице, освещает абсолютно чистый двор, где нет ни одной санитарной «ГАЗели» и нет ни одного человека, ни во дворе, ни на станционном крыльце, ни в безмолвной приемной. В помещении царит непривычная тишина. Я растерянно брожу, выискивая хоть какие-то признаки жизни. Нет никого. Пуста даже заправочная, где всегда кто-то из фельдшеров возится с укладками или шелестит расходными листами.
Поднимаюсь на второй этаж, где расположены комнаты отдыха персонала. Та же картина. Двери всех комнат нараспашку, шкафы пусты, кушетки кажутся голыми без расстеленных постельных принадлежностей. И ни единого человека на этаже.
Единственные звуки на непривычно пустой подстанции – это частые звонки четырех телефонов «03», несущихся из диспетчерской. Вхожу, толкая рукой незапертую дверь. Сама диспетчерская тоже сохраняет брошенный вид. Словно все люди, которые работали здесь, просто взяли и исчезли. Периодически позвякивает телефон в кабинете старшего врача, а диспетчерские «Панасоники» просто разрываются.
Машинально беру трубку одного из телефонов.
— Алло, это «Скорая»?
— «Скорая», — не спорю я.
— Примите заказ – тут у нас сотрудник болеет эпилепсией, сейчас он упал, его всего колотит! Уже три приступа было, он в себя не приходит!
— Не могу, к сожалению…
— ЧТО?!!
— «Скорая» сегодня не работает, — потерянно говорю я, оглядываясь по сторонам, чтобы еще раз убедиться, что мне все не мерещится.
— КАК МОЖЕТ «СКОРАЯ» НЕ РАБОТАТЬ?!! ТУТ ЧЕЛОВЕК УМИРАЕТ! НЕМЕДЕЛЕННО ПРИШЛИТЕ КАРЕТУ!
— Простите, мне некого посылать.
В трубке слышится возня и мужской голос на заднем фоне: «Дай мне!».
— Алло! – рык в трубке. Голос большого начальника, привыкшего к приказам и давно отвыкшего от отказов. – С кем говорю?
— Фельдшер Вертинский, — не решаюсь соврать я.
— Слушай меня, фельдшер Вертинский, или как там тебя! Если через пять минут у нас не будет врачей, я тебе лично голову оторву, понял?
— Врачей, уважаемый, не знаю вашего имени, у вас не будет ни через пять минут, ни в течение этого дня. Обращайтесь в поликлинику.
— СЛЫШИШЬ, ТЫ…
Я кладу трубку. К чему бесплодная ругань? Телефон снова взрывается трелью, но я пересаживаюсь в другое кресло. Монитор стоящего компьютера мертв и черен, как и монитор диспетчера направления.
Что могло произойти? Куда делся весь персонал?
Беру другую трубку.
— «Скорая помощь».
— Добрый день, это четвертая больница беспокоит, отделение экстренной хирургии. Нужна кровь и плазма, пошлите машину на станцию переливания крови. Там уже предупреждены.
— Не могу, к сожалению.
— То есть как?
Объясняю причины отказа.
— Вы пьяны? – вмиг поледеневшим голосом осведомляется мой собеседник. – Вы понимаете, что вы сейчас сказали? У нас тяжелый больной, ему нужна кровь, и нужна немедленно!
— Я сожалею… — шепчу я, кладу трубку.
Словно сомнамбула, брожу по диспетчерской. На больших электронных часах, висящих над окошком в кабинет старшего врача, мигают цифры «09:07». Час уже, как должна заступить новая смена, отправив домой предыдущую – но нет ни той, ни этой.
— Это «Скорая помощь»?
— Да.
— Юноша, миленький, пришлите врача, у меня ребенок проглотил пробку от пузырька с валерианкой! Он задыхается и кашляет, я не знаю, что делать!
— Звоните в поликлинику, «Скорая» сегодня не работает.
— У меня ребенок умирает, вы это понимаете или нет!! Он уже синеет!!
Кладу трубку.
— Добрый день, «Скорая»?
— «Скорая».
— Беспокоит сержант Лебедев, Центральное РОВД. Тут у нас произошло нападение, избили молодого человека, отняли деньги и ударили острым предметом в живот. Там у него, как минимум, три колотые раны.
— Везите его своим транспортом. У нас сегодня никто не работает.
— Ты издеваешься, парень? Он помрет, если мы его поднимем!
— Я понимаю… но станция пуста, понимаете?
— Я понимаю. Если он сейчас тут врежет дуба, я тебя, сучонок, из-под земли достану, кляну…
Снова опускаю трубку в паз, прерывая разговор. Беру очередную звонящую трубку с соседнего поста.
— «Скорая помощь».
— Это «Скорая»? – переспрашивает вибрирующий о злости, хорошо поставленный многочисленными скандалами, голос.
— Здорово, старая каракатица, — приветствую я Михееву. – Ты еще жива?
— Вы… ты… я… я вас…
— Ты уже нас, старая плесень, — успокаиваю я ее. – Можешь отныне не переживать по поводу поганой «Скорой помощи», которую ты так не любишь. Ее больше нет. Вообще нет.
— Как позвонить вашему начальнику?! – орет Михеева. – Ты у меня сейчас с работы…
— Звони хоть Господу Богу. Тут никого нет – ни начальства, ни санитарок, ни врачей с фельдшерами. Как ты нам и желала постоянно, все сгинули. Так что, если тебя накроет настоящий, а не придуманный инфаркт, не звони, ладно? Все равно никто не приедет.
Звучно бабахаю трубкой об аппарат.
Откидываюсь в кресле, глядя на моргающее зеленое двоеточие электронных часов, отмеряющее секунды. Тик-так, тик-так.
Тик-так – и влетевший в эпилептический статус сотрудник замирает, подавившись языком, пуская посиневшими губами кровавые слюни.
Тик-так – и больной в отделении экстренной хирургии тихо перестает дышать под дикий писк зафиксировавшей остановку сердечной деятельности диагностической аппаратуры.
Тик-так – и ребенок, дернувшись в последний раз, обвисает неподвижным комком плоти на руках орущей от ужаса матери.
Тик-так – и несчастный парень, получивший ножом в живот, перестает скрести пальцами асфальт, щедро залитый собственной, еще теплой, кровью.
Под сумасшедший трезвон телефонов «03» простенькие советские электронные часы отмеряют утекающие человеческие жизни, которые некому сегодня спасать. Сейчас только девять утра. Скольких не станет к обеду? К ночи? Сколько не увидит завтрашнего рассвета?
В телефонных аппаратах бьются вызовы, к очередным людям, чья жизнь, весьма возможно, сейчас балансирует на лезвии бритвы. Их некому принимать. Их некому передавать. И их некому обслужить.
Я один сижу в пустой диспетчерской, на мертвой подстанции «Скорой помощи», сгорбившись в кресле и обхватив голову руками.

Утром, сменившись, сдав тонометр, наркотики и терапевтическую укладку пришедшему вместо меня фельдшеру, я уселся за самый уединенный столик в по-утреннему безлюдном ближайшем кафе, и быстренько напился.
Это был всего лишь сон. Хорошо, что всего лишь сон, а не реальность.
Но не к этой ли реальности вы нас толкаете, люди?

26.10.06

—-

Распространение со ссылкой на автора приветствуется.